В Т И С К А Х Г У М А Н И З М А
"Приятно русскому с русским обняться". Это, правда с изрядной долей иронии, отметил еще Маяковский. В нашей стране, хотя слово "русский" и приходится зачастую брать в кавычки, но утверждение не теряет своей силы. Вот почему сразу же после выселения евреев из Гуш-Катифа на страницах русскоязычной прессы – той ее части, что не хрипела, тряся пальцем, как эйзенштейновский Иван Грозный: "Мало!"- замелькало имя Мирьям Фрайман, одной из –увы!- немногих русскоязычных обитательниц Гуш-Катифа. О ней писали самые разные газеты и журналы от "Русского израильтянина" до хабадской "Жизни". Шестнадцать лет назад, вскоре по приезде в Израиль, Мирьям оказалась на Песах в Неве-Дкалим, да будет благословенна память об этом поселении, да так там и осталась и жила вплоть до того дня, как наши родные еврейские солдаты силой вывели ее из дому, который через несколько дней был раздавлен бульдозерами. Вместе с друзьями и соседями она прошла через те мытарства и мучения,что так или иначе коснулись всех "выселенцев" - и гниль им скармливали в гостинице, где они жили до того, как переехали в "Гольд Ерушалаим", и чиновники, от которых зависели компенсации, их как могли, унижали, и самое страшное – моральное ощущение, когда гуляешь с соседским ребенком и бодрым голосом говоришь ему: "Ну что, пошли домой?", а он отвечает: "А у меня нет дома."
Но вот все, наконец, позади, ты получил свой караван – то, что СМИ пышно называют каравиллами, а Мирьям "картонвиллами". На виллу, конечно, не тянет, на нормальный дом тоже, но из всех караванов, то бишь сараев, наименее непригодный для жилья. А на что-либо иное в стране с хроническим жилищным кризисом расчитывать не приходится. Правда, непонятно, зачем в такой стране разрушать поселения, но это уже другой вопрос.
Так случилось, что Яков, муж Мирьям, за последние два месяца перенес одну за другой три операции и теперь еле ходит. Поэтому, когда прибыли контейнеры, в которых перезимовали вещи семьи Фрайман, встречать их поехала одна Мирьям. И встретила. За зиму контейнеры протекли, и то, что в них было – книги, одежды, мебель, короче все! – теперь годится лишь для ближайшей свалки. Впрочем, не все отсырело. Часть мебели просто поломана. Общая оценка убытка свыше семидесяти тысяч шекелей. Чтобы хотя бы частично получить возмещение, нужно все эти вещи перебрать, сфотографировать, задокументировать. Еще раз напомню, восьмидесятилетний, только что прооперированный Яков помочь ей не в состоянии. Соседи, конечно, помогают, насколько возможно, но у них самих переезд. Да и не может Яков там сейчас жить. Ему после операций и по асфальту-то ходить тяжело, а пространство вокруг каравана напоминает Дрезден после бомбардировки.
"А где же "СЭЛА",Управление по Размежеванию? – вы спросите. – Неужели они не вмешаются?"
Как вы могли такое подумать?! Конечно же, едва им все стало известно, ответственный за расселение-выселение Моти Элимелех тотчас же позвонил в "Гольд" и потребовал, чтобы семью Фрайман немедленно из гостиницы вышвырнули. "А если откажутся выезжать, - добавил он тепло, - отключите им свет и воду."
"То есть как? – ужаснулся араб, работник гостиницы, принимавший телефонограмму. – Это же люди!"
А когда в вышеуказанное Управление обратилась с запросом активистка партии "Емин Исраэль" Элеонора Шифрин, ей ответили в том смысле, что, мол поселенцы кичатся своей взаимопомощью, вот пусть теперь и помогают.
Хозяева гостиницы, тем не менее, не проявили должной принципиальности в отношении уничтожаемых, как класс, поселенцев, а с недопустимой мягкотелостью в нарушение инструкций продолжают содержать в гостинице классово-чуждую семью за свой счет. А Элимелех продолжает ежедневно звонить администраторам "Гольда" и орать: "Вышвырнуть их!Вышвырнуть!"
Вот пока вся история. В условиях того бардака, который творится у нас и с учетом вошедшей в поговорку "человечности" наших чиновников вряд ли ее можно считать чем-то исключительным. И это при том, что выселено восемь тысяч человек. А что будет, когда число изгнанников удесятерится. Задумывались ли об этом те, кто голосовал за нынешнее правительство? Не сомневаюсь, что да. Задумывались.
"И нечего притворяться,
Мы ведаем, что творим."
Александр Казарновский
Комментариев нет:
Отправить комментарий